Коровники сырые под прессом

Отвариваю 25 минут, промываю в холодной воде и не раз. остужаю и по банкам с солью укропом, перцем не молотым и чеснок.

я отвариваю и замораживаю коровники

я совсеми грибами долго не заморачиваюсь, солю одинакова. Сварила выложила засыпала солью, развела уксус по вкусу, в банку ложу гвоздику чеснок и перец горошек накладываю грибы заливаю раствором уксуса можно слоями гвоздику горошек чиснок повторить. и свержу наливаю немного масла. Потом они стоят остывают, затем в холодильник н а потом в погреб к свекрухе

я отвариваю и замораживаю коровники

Солить можно большинство видов грибов: сухие и сырые грузди, сыроежки, рыжики, валуи (бычки) , волнушки, чернушки, свинушки, коровники, млечники; известно, что в Сибири солят белые, а в некоторых областях Урала — опята. Но к элитным соленым грибам следует отнести грузди, валуи, рыжики и сыроежки, которые можно солить каждый вид отдельно или несколько видов вместе.

Холодный способ. Вымытые и очищенные шляпки грибов укладываются в емкость определенного размера вверх пластинками, пересыпаются солью (литература рекомендует 40 г соли на 1 кг грибов) , перекладываются специями, накрываются деревянным кружком по размеру емкости и пригружаются гнетом (обычно кварцевый камень) . Из специй следует применять: укроп, чеснок, xpeн (корень или листья) , листья и ветки вишни и смородины. Специи можно укладывать через каждый ряд грибов либо снизу, сверху и в середину, в зависимости от количества грибов.

При солении грибы проходят процесс ферментации, (физического перерождения структуры грибов) , который состоит из двух стадий: сбраживания и закисания.

Стадия сбраживания проходит в течение 5-6 дней при комнатной температуре 20-25оС; стадия закисания проходит при более низкой температуре от +5о до 0оС в течение 30-35 дней.

Через 40 дней грибы готовы к употреблению.

Всегда ли Вы соблюдаете условия хранения продуктов и лекарств?
Да, всегда стараемся.
62.32%
Нет, ничего такого не произойдет.
22.24%
А нужно? Наверно это важно только в ресторанах и кафе.
15.43%
Проголосовало: 499

Горячий способ. Горячий способ соления грибов отличается от холодного только тем, что перед солением грибы отваривают в подсоленной воде (бланшируют) 5 минут с момента закипания воды и охлажденными, укладывают в емкость для соления.

Комбинированный способ. Наиболее предпочтительный, по моему мнению, способ соления грибов. Грибы солят в большой емкости, например, 5-10-литровой кастрюле холодным способом, при этом соль кладется на «глаз», грибы можно периодически добавлять, но так, чтобы первая порция находилась в емкости не более 10-12 дней, а последняя порция не менее 5 дней, т. е. чтобы закончился процесс сбраживания.

После этого рассол сливается, специи удаляются и грибы бланшируют в подсоленной воде не более 5 минут и чистенькими раскладывают в приготовленные банки и заливают свежим рассолом, при этом следует попробовать грибы «на соль». Если грибы окажутся кисловатыми, а это значит, что в процессе соления было положено мало соли, то рассол варится крепко соленым и, наоборот, если грибы крепко соленые, то рассол варится слабо соленым.

Специи в банки уже не кладут, поскольку грибы пропитались достаточно в процессе сбраживания. Банки закрывают пластмассовыми крышками и хранят в холодильнике или погребе 30-35 дней, где и проходит процесс закисания.

«Существует множество рецептов приготовления разных грибов. Например, подберезовики (обабки) , подосиновики, маслята, коровники при варке или жарении приобретают черный цвет, который далеко не всем нравится. Чтобы этого избежать, я предварительно бланширую их. Нарезаю грибы ломтиками, заливаю холодной водой, подсаливаю воду, довожу до кипения, которое длится 3-5 минут, потом сливаю отвар. Грибы имеют свой естественный, более приятный цвет. После этого из грибов можно готовить любое блюдо, в т. ч. заготовки».

При солении грибы проходят процесс ферментации, (физического перерождения структуры грибов) , который состоит из двух стадий: сбраживания и закисания.

Пресс для сыра пневматический предназначен для прессования сырных головок в форме. С целью увеличения количества прессуемых сыров, пресс не имеющий в своем составе фильтра-регулятора, предназначен для последовательного подключения к прессу, оборудованному фильтр-регулятором, как к основному. Допускается подключать в одну цепь до 5 прессов. В этом случае управление давлением прессования в пневмоцилиндрах подключенных прессов осуществляется с помощью фильтра-регулятора на основном прессе, что обеспечивает одинаковое усилие на всех сырных головках.

Технические характеристики:

Количество одновременно устанавливаемых форм для сыра, шт., не более

— для форм с крышкой, не более: диаметр 340 мм, высота 250 мм

— для форм с крышкой, не более: диаметр 165 мм, высота 250 мм

Количество пневмоцилиндров, шт.

Рабочее давление сжатого воздуха, МПа, не более

Регулировка давления пневмоцилиндра, МПа

Ход поршня пневмоцилиндра, мм

Расстояние между упором и основанием, мм, не более

Пресс для сыра пневматический предназначен для прессования сырных головок в форме. С целью увеличения количества прессуемых сыров, пресс не имеющий в своем составе фильтра-регулятора, предназначен для последовательного подключения к прессу, оборудованному фильтр-регулятором, как к основному. Допускается подключать в одну цепь до 5 прессов. В этом случае управление давлением прессования в пневмоцилиндрах подключенных прессов осуществляется с помощью фильтра-регулятора на основном прессе, что обеспечивает одинаковое усилие на всех сырных головках.

Будущее строение должно отстоять от жилого дома на 15 м, от скважины или колодца — более 20 м. Лучше располагать его вблизи огорода, поскольку упрощается утилизация навоза.

Небольшой коровник на несколько коров

Строить коровник можно практически из любых материалов (самана, кирпича, пено- и газобетона, шлакоблоков, бетона), но для небольшого сарая на одну-две головы лучше взять дерево. Для коровы с теленком размер помещения в 18 кв. м. вполне достаточен, если же их больше, то исходят из норм в 6 м – на взрослую корову и 9 – с приплодом.

Сарай для коровы с теленком

Пошаговая инструкция

Шаг 1. Закладка фундамента. Для этого следует по периметру будущего строения нанести колышками разметку. Затем по веревке (леске) расчертить границы котлована под фундамент. Теперь нужно вынуть землю на глубину до 70 см при условии не сыпучих грунтов, установить опалубку, залить бетонный раствор, равномерно распределяя арматуру. Уровень готового основания должен быть выше поверхности почвы на 10-15 см. Когда он высохнет через несколько дней можно уложить гидроизоляцию и приступать к возведению стен.

Шаг 2. Возведение стен. Материал выбирают исходя из местных климатических условий и финансовых возможностей. Высота стен должна быть 2,5 м.

Шаг 3. Обустройство пола. Его делают с уклоном в 2 см на 1 п. м. В нижней части следует сделать желоб для оттока жидких отходов, который заканчивается жижесборником объемом в 1 кубический метр. На бетонный пол устанавливаются съемные деревянные щиты.

Шаг 4. Крыша. Ее делают невысокой односкатной из струганной доски с теплоизоляцией, поверх которой укладывают шифер.

Шаг 5. Окна. Их площадь должна быть в 10 раз менее площади пола. Располагают окна на высоте, выше рогов коровы, а количество – чтобы обеспечивалось достаточное освещение. Кроме того, наравне с вентиляцией они будут участвовать в проветривании помещения.

Место для размещения коровника по санитарным нормам

Продуктивность стада и его сохранность во многом зависит от условий содержания. Если это сырое, не вентилируемое и холодное помещение со сквозняками, то ни о какой отдаче речь не идет: качество шкур и молока резко снижается. А также, повышается заболеваемость коров, и увеличиваются расходы корма.

Расположение фермы на местности

Участок для возведения объекта недопустимо выбирать на местах бывших животноводческих ферм, кожевенно-сырьевых предприятий, тем более скотомогильников. Предпочтительнее возвышенное ровное место с низким расположением подпочвенных вод и имеющее такой рельеф, чтобы стоки вод с поверхности были естественными . Кроме того:

    Нужно учитывать возможное увеличение хозяйства и, соответственно, подумать о своих угодьях для прокорма;

Приступая к планировке коровника, учитывайте потенциальный рост территории

  • За фермой закрепляется участок, расположенный на определенном удалении от водозаборов, для внесения продуктов жизнедеятельности(не ближе 0,2 км к ближайшему населенному пункту). Сама ферма размещается не ближе 0,3 км (по санитарным нормам);
  • Следует учесть подумать об источниках как питьевой, так и технической воды, аварийного назначения;
  • Фермы возводят с подветренной стороны к человеческому жилью и с наветренной – к объектам промышленности. Кроме того, с целью скорейшего проветривания, ее ставят торцом к преобладающим ветрам;
  • Во избежание проникновения на территорию коровника различных животных, целесообразно обнести территорию коровника сетчатым ограждением высотой от 2 м.

    Пример сетчатого ограждения

    Место для размещения фермы должно соответствовать условиям, обеспечивающим производство большого количества продукции при минимуме затрат.

    На что еще нужно обратить внимание

    • Снаружи коровника должна иметься отмостка (60-70 см) с наклоном от стены в 5 см;
    • Освещение на уровне размещения кормушки – 55-70 лк;
    • Поступление воздуха извне осуществляется по верхним воздуховодам, рассредотачивая по полному объему сооружения, а вытяжку – снизу. Летом он нагнетается вентиляторами в крыше, а зимой поступающий воздух подогревается калориферами. Вытяжная и приточная вентиляция оборудована приспособлением для очистки и бывает как автономной, так и централизованной. Для лучшего распределения воздушных потоков, следует устанавливать один воздуховод на 15 м пролета здания;

    Схема вентиляции коровника

  • Показатели шума не превышают 70 дб. Для его снижения при соединении металлических элементов используют прокладки, снижая тем самым вибрацию;
  • Выгул для животных оборудуют твердым покрытием с юга от коровника, соблюдая небольшой уклон в 4-6 градусов, делают канавки для стоков. На одну голову должно приходиться около 8 кв. м. площади, без покрытия – около 15 кв. м. На выгулах сооружают навесы для тени. Продукты жизнедеятельности убирают навозосборниками мобильного типа;
  • Прогоны животных – без острых углов с шириной от 1 м (в дверях) до 2 м (в воротах)..
  • Кормление

    Технологический процесс состоит в максимально механизированной подаче корма и его приготовления с целью кормления большой группы коров одновременно. Все корма должны быть подвергнуты санитарной и микробиологической проверке, поскольку, в случае их некачественного состава, отравление будет многочисленным. Аналогично проводится и анализы воды.

    Раздача корма мобильным кормораздатчиком

    Кормушки должны быть влагонепроницаемыми, легко дезинфицируемыми и очищаемыми. Для удаления жидкости при промывании, обязательно наличие отверстия. Элемент должен располагаться выше пола стойла на 6-8 см. Раздатчики корма бывают передвижными или стационарными:

    • штанговыми;
    • ленточными;
    • скребковыми;
    • винтовыми.
    Читайте также:  Как хранить карамельную вазу

    Все стационарны кормораздатчики дополнительно загрязняют корма, могут загромождать проход, его проблематично чистить и обрабатывать.

    Водоснабжение должно обеспечивать всех потребителей водой надлежащего качества в достаточных объемах, включая и удовлетворение противопожарных нужд.

    Водоснабжение в коровнике

    Более подробно о подготовке кормовых площадок для коров и прочего крупного рогатого скота рассказываем ниже.

    Обустройство кормовых площадок для коров

    Какая подстилка лучше

    От вида подстилки зависит комфортное состояние коровы. Материалы должны быть:

    • сухими;
    • малотеплопроводными;
    • гигроскопичными;
    • сухими;
    • без запаха и плесени;
    • немаркими.

    Для небольших коровников в частных подворьях практикуется использование соломы, песка, опилок. На крупных фермах и промышленных комплексах используют дорогостоящие маты из неорганических материалов, которые всегда увлажненные, а зимой могут подмерзать.

    В Европе фермеры достаточно давно пользуются подстилками из переработанного навоза. В нашей стране сельхозпроизводители только начинают его практиковать.

    Материал состоит из не переваренных остатков корма – сена, силоса, кукурузы. Их пропускают через фильтровано-сушильный агрегат и на выходе получают рассыпчатую массу бурого цвета, хорошо впитывающую влагу, пахнущую землей и не прилипающую к рукам. Во время эксплуатации она истирается и растворяется в стоках, поэтому она не накапливается.

    Но у этого, казалось бы, идеального материала есть два существенных недостатка:

  • Большие затраты на фильтровально-сушильную установку (ФСУ) для изготовления подстилочной массы;
  • Ее использование допустимо только в регионах с сухим климатом, так условиях влажности происходит постепенное превращение в навоз.

    Традиционные солома, опилки и песок являются теплыми и дешевыми. Причем солома – самая доступная и экономичная и удобрение получается очень качественными при использовании ее в качестве подстилки.

    Единственный ее недостаток – это трудоемкость при замене. Кроме того, при использовании 4 кг подстилаемого материала в день на одну корову, потребуется место для хранения использованной подстилки в течение 180-210 дней, исходя из показателей, представленных в таблице.

    Таблица Расход материала на корову в зависимости от его вида

    Вид материала Объем в куб. м./на голову
    Песок 1,5
    Торф 7
    Опилки 8
    Прессованная солома 7-8
    Измельченная солома 10
    Не измельченная солома 20

    Опилки, по сравнению с соломой, влагоемки и при намокании становятся холодными. Песок же допустимо использовать только в теплом климате.

    Для долговременных отапливаемых объектов допустимо применение пустотелого кирпича, бетонно-керамзитовых плит и прочее. Но, поскольку коровники строят в расчете, что выделяемого естественного тепла от скота достаточно для его обогрева, то материалы должны обладать высокой теплоотдачей, а фундамент — хорошей гидроизоляцией.

    По вкусу этот сыр напоминает плавленый сливочный сырок. Чтобы сделать сыр из творога, нам потребуются:

    • 1 кг творога;
    • 1 литр молока;
    • 1 яйцо;
    • 2 яичных желтка;
    • 120 г сливочного масла
    • 2 ч.л. соды;
    • 1 щепотка соли.

    Возьмем большую кастрюлю, нальем молоко, поставим ее на огонь и доведем до кипения. В кипяченое молоко добавим творог и варим, помешивая, 5 мин на маленьком огне, пока сыворотка не отделится.

    Чистую марлю сложим в два слоя, хорошо смочим в воде и застелим дуршлаг. Выльем туда полученную творожную массу. После того, как стекла сыворотка, крепко завяжем марлю и подвесим над раковиной, чтобы стекали остатки.

    Размягченное сливочное масло смешаем с желтками. Добавим соль и соду и хорошенько взобьем массу.

    Подсушенную творожную массу смешаем со взбитым маслом и желтками. Можно добавить специи по вкусу.

    Сделаем водяную баню. В большую кастрюлю нальем воду и доведем до кипения. Поставим меньшую кастрюлю с полученной массой. Варим около 10 мин, помешивая, пока домашний сыр не станет тягучим и начнет плавиться.

    Затем переложим в дуршлаг или форму, смазанную сливочным маслом. Сверху придавим прессом и уберем в холодильник. Через 2-3 часа домашний сыр вынуть из формы, нарезать и можно подавать к столу.

    Сыр сулугуни

    Белоснежный сулугуни делается из буйволиного молока. Так же можно сделать сыр из жирного коровьего молока, тогда он получится с желтоватым оттенком.

    Чтобы сделать сыр Сулугуни весом 1 кг, нам потребуется:

    • 10,2 л молока;
    • 1 г пепсина для закваски (продается в аптеке или на рынке);
    • 1 десертная ложка винного уксуса.

    Для приготовления закваски возьмем 200 мл молока комнатной температуры, добавим винный уксус и разведем в полученной жидкости пепсин.

    Процедим 10 л молока через марлю или мелкое сито и подогреем в алюминиевой кастрюле (или казанке) до температуры 30 градусов. Добавим закваску и поставим на 30 мин в теплое место.

    Затем кастрюлю с молоком ставим на медленный огонь и собираем сворачивающуюся массу чистыми руками к стенке сосуда. Обычно достаточно 5 минут, чтобы весь сыр свернулся.

    Чтобы сделать сыр молодой, достаем комки на подготовленный дуршлаг с марлей. Как и в рецепте домашнего сыра из творога, отжимаем от сыворотки. Полученный домашний сыр уже готов к употреблению.

    Если раскрошить сыр и оставить его в тепле, то получится вкусная тянущаяся начинка для хачапури, слоек с сыром или любой другой выпечки.

    Чтобы сделать сыр сулугуни, полученный молодой сыр оставим бродить в несоленой сыворотке на несколько часов в тепле. Затем проверим на готовность: окунем тонкий кусочек сыра в горячую воду, подержим 1-2 минуты. Если полоска сыра слегка растянется, то он готов к дальнейшей обработке. Сыр не должен рваться.

    Подготовленный сыр разрежем на полоски толщиною 2 см. В горячую воду (80-90 градусов) опустим сыр. На медленном огне, помешивая в одном направлении деревянной лопаткой, плавим сыр сулугуни. Когда он расплавиться полностью, достаем массу, склеиваем в комок и придаем форму головки. Сулугуни готов к употреблению.

    Для хранения сыр слегка посыпаем солью и укладываем друг на друга.

    Сыр сулугуни можно обжаривать на сковороде в панировочных сухарях и яйце, добавлять в горячие каши или делать бутерброды на завтрак.

    Для приготовления домашнего сыра понадобится

    Рецепт приготовления плавленого домашнего сыра

    • Влейте молоко в алюминиевую кастрюлю и добавьте творог. Хорошо размешайте.
    • Поставьте кастрюлю на средний огонь и, не доводя до кипения и постоянно помешивая, отделите сыворотку от творога.
    • Приготовьте миску, застелите ее марлей, на которую выложите приготовленную массу.
    • Марлю завяжите достаточно плотно и вывесите ее, чтобы сыворотка полностью отделилась. Творог должен получиться быть максимально сухим, для этого можно применить пресс.
    • Если вы используете для приготовления сыра домашний творог из деревенского молока, то такие подготовительные процедуры, которые облагораживают вкус творога, проводить не обязательно.
    • Творог разотрите с яйцами, сахаром, солью, содой и специями. Возьмите алюминиевую кастрюльку, растопите масло и выложите в нее творожную смесь.
    • Поставьте кастрюлю на средний огонь и, постоянно помешивая, расплавьте массу, чтобы она стала однородной. Внимание, масса не должна кипеть!
    • Вылейте массу в форму и остудите.

    Такой домашний сыр можно сразу же кушать. Он подходит для тех, кто сидит на диете, т.к. содержит не много калорий. По желанию можно добавить в него сметану. Самый лучший вкус у охлажденного сыра. Помните, что хранить его нужно не более одной недели в холодильнике.

    Как приготовить сливочный творожный сыр (Альметте, Маскарпоне, Хохланд) в домашних условиях

    В большую миску, в которой удобно смешивать ингредиенты, выложите жирную сметану (25-30 %). У меня на фото сметана с жирностью 20 %, но намного вкуснее получается сыр со сметаной жирностью 25 % , с деревенского продукта выход творожного сыра еще больше и на вкус получается лучше.

    Теперь нужно добавить натуральный йогурт (280 г), я использовала такой, как на фото, «Активиа натуральная».

    Добавляем йогурт в сметану, перемешиваем.

    Солим по вкусу. Начните с 1/3 ч. л., размешайте, затем попробуйте и по необходимости добавьте еще соль. В зависимости от сметаны, которую вы используете, может потребоваться 0,5 -1 ч. л. соли. Конечно, вкусы у нас всех разные, поэтому обязательно пробуйте!

    Вкус сыра оттенит небольшая кислинка. Для получения нужного результата добавьте 0,5 ч. л. сока лимона.

    Те, кто любит пресные сыры, сок лимона не добавляйте! Сметана даст кислинку в любом случае, и добавление сока лимона сделает сыр слишком кислым для вас!

    Полученную смесь из йогурта и сметаны аккуратно перемешайте ложкой или лопаткой. Мощность миксера на этом этапе нам не требуется.

    Теперь нужно организовать гнет. В большую миску установите дуршлаг. Сверху укройте его хлопчато-бумажным полотенцем. Можно использовать отрез марли, сложенный в 4-6 раз. Похожим способом мы укутываем творожную пасху перед праздником.

    Вылейте смесь для будущего сыра в полотенце.

    Оказывается, маскарпоне — это не совсем сыр. Несмотря на то, что его относят к сырам, он отличается от других существенной особенностью: в норме все молочные продукты заквашиваются животными ферментами, а для маскарпоне применяются закислители растительной природы. Они найдутся на кухне любой хозяйки: это сок лимона, уксус или лимонная кислота.

    Теперь нужно завернуть ткань со всех сторон, чтобы сырная смесь оказалась плотно «укутана».

    Подогните края сверху и снизу внутрь, затем концами справа и слева накройте сыр. Закройте в конвертик =)

    Установите на полотенце блюдце, на которое нужно будет поставить гнёт. Чтобы банка с водой не скользила по блюдцу, можно дополнительно проложить салфеткой. В качестве груза я использую 1-литровую стеклянную банку с водой. Уберите сливочный сыр в холодильник на 12 часов.

    За это время в миске накопится жидкость — сыворотка. Ее можно использовать для самых различных рецептов: при выпечке хлеба, блинчиков, оладушек, даже для приготовления . У меня получается примерно 100 мл сыворотки с данного объема продуктов.

    Разверните полотенце с сыром. Вы увидите хорошо спрессованную сливочно-творожную массу.

    Но она лишь по внешнему виду напоминает творог, на самом деле внутри имеет гладкую структуру. Такой продукт отлично намазывать на хлеб или использовать для рецептов. На основе такого сыра можно испечь чизкейк, приготовить крем для торта, заливку для булочек и многое другое.

    А можно намазать такой сыр на хлеб, присыпать зеленью, положить кусочек вяленого (или свежего) помидора — и получится вкусный завтрак или перекус!

    Сыр можно приготовить в домашних условиях, и это не так трудно, как кажется на первый взгляд. Преимущества домашнего сыра в том, что он не только очень вкусный, но и полезный, поскольку в процессе приготовления используется только качественные натуральные продукты без консервантов и прочей химии. Кроме того, вы можете сделать и диетический продукт, если при изготовлении домашнего сыра возьмете ингредиенты низкой жирности. Домашний творожный сыр — настоящий деликатес, который порадует и детей, и взрослых. К тому же из него можно приготовить множество интересных блюд, рецепты которых опубликованы на нашем сайте.

    Теперь нужно добавить натуральный йогурт (280 г), я использовала такой, как на фото, «Активиа натуральная».

    Удивительно, но соседи никогда не жаловались и даже – как впоследствии многие из них говорили журналистам – ничего не знали. До той самой ночи, когда их сон был прерван неожиданным оживлением на улице. Машины, фургоны, полицейские, треск раций. Не то чтобы все они громко шумели. Операцию провели с такой скоростью и с таким добрым (да‑да) юмором, что некоторые весь этот аттракцион попросту проспали.

    – Я хочу, чтобы все прошло деликатно, – объяснил на вечерней летучке своим людям старший суперинтендант Фермер Уотсон. – Пусть это и дом терпимости, но в хорошем районе, если вы меня понимаете. Я уж не говорю о том, кого мы там можем застать. Вполне возможно, что и нашего дорогого главного констебля.

    Уотсон улыбнулся, давая понять, что это шутка, но кое‑кто из присутствовавших, знавших главного констебля, судя по всему, лучше, чем Уотсон, переглянулись и иронически ухмыльнулись.

    – Так, – сказал Уотсон, – давайте‑ка еще раз пробежимся по плану операции…

    Господи, да он же кайф от всего этого ловит, подумал инспектор уголовной полиции Джон Ребус. От каждой минуты. А почему бы и нет? В конце концов, это его младенчик, и роды предполагается принимать на дому. Иными словами, на Уотсоне лежит ответственность за всю операцию, начиная от непорочного зачатия и заканчивая непорочным разрешением от бремени.

    Возможно, это что‑то вроде мужского климакса – потребность слегка поиграть мускулами. Большинство старших суперинтендантов, которых Ребус немало повидал за свои двадцать лет службы в полиции, знай себе перекладывали бумажки и спокойно дожидались пенсии. Но только не Уотсон. Уотсон был как британский Четвертый канал: сплошные независимые программы для узкой целевой аудитории. Нельзя сказать, чтобы он гнал волну, но брызг хватало.

    А теперь у него, похоже, появился информатор, некто невидимый, кто шепнул ему на ушко слово «бордель». Грех и распутство! Непримиримое пресвитерианское сердце Уотсона зажглось праведным гневом. Он принадлежал к тем набожным уроженцам Хайленда[1], которые если и признают секс, то лишь в браке – его сын и дочь были тому доказательством, – но все остальное считают неприемлемым. Если в Эдинбурге действует бордель, Уотсон не был бы Уотсоном, если бы не захотел немедленно его прикрыть.

    Но потом информатор сообщил адресок, и тут появились сомнения. Бордель располагался на одной из самых приличных улиц Нового города – тихие георгианские дома, старые деревья, «саабы» и «вольво», и жили там люди образованные: юристы, врачи, университетские профессора. Это вам не какой‑нибудь портовый притон с темными, сырыми номерами над пивнушкой. Это район, где кристаллизовалась, по выражению самого же Ребуса, самая соленая соль земли. Уотсон не видел в этом ничего смешного.

    Несколько дней и ночей незаметные люди в неприметных машинах вели наблюдение за домом. Наконец сомнений не осталось: что бы ни происходило в комнатах за тяжелыми шторами, происходило это после полуночи и довольно активно. Любопытно, что при всей многочисленности посетителей лишь немногие приезжали в этот дом на машинах, и один наблюдательный детектив, выйдя помочиться посреди ночи, обнаружил почему. Посетители дома парковали свои машины на близлежащих улицах и последнюю сотню ярдов – а то и больше – шли к входной двери четырехэтажного здания пешочком. Возможно, такова была политика заведения: частые хлопки автомобильных дверей по ночам вызвали бы подозрение соседей. А может быть, посетители думали в первую очередь о себе – не хотели оставлять машины на хорошо освещенной улице, где их легко могли узнать…

    Регистрационные номера этих машин были переписаны и проверены, так же как и фотографии посетителей. Был установлен владелец дома. Ему принадлежала половина виноградника во Франции и несколько домов в Эдинбурге, а сам он круглый год жил в Бордо. Дом он сдал внаем некой миссис Крофт – весьма благовоспитанной даме лет пятидесяти пяти. Имел с ней дело адвокат владельца. По словам адвоката, она платила всегда вовремя, наличными. Так в чем, собственно, дело. Нет‑нет, заверили его, все в полном порядке, только желательно этот разговор сохранить в тайне…

    Тем временем выяснилось, что владельцы машин – бизнесмены. Некоторые из них местные, но большинство приезжает в город с юга, из‑за шотландской границы. Воодушевленный этими сведениями, Уотсон начал планировать операцию. Со своим обычным остроумием и проницательностью он дал операции название «Косарь».

    – Понимаешь, Джон, нужно выкосить этот бордель, как сорняк.

    – Да, сэр, – ответил Ребус. – Насчет косить‑откосить‑закосить – это мы понимаем.

    Уотсон пожал плечами. Он был не из тех, кого легко сбить с толку.

    – Бог с ними, с косарями, – сказал он. – Займемся сорняком.

    План строился на том, что самый разгар деловой активности в доме – около полуночи, а потому операцию назначили на час ночи с пятницы на субботу. Ордера были выписаны заранее. Каждый в команде знал свое место. Адвокат даже предоставил план дома, и участники операции знали его назубок.

    – Там у них настоящий кроличий садок, чтоб им пусто было! – сказал Уотсон.

    – Без проблем, сэр, хорьков у нас хватит.

    Откровенно говоря, у Ребуса душа не лежала к этой ночной работе. Да, бордели, может, дело и незаконное, но они удовлетворяют вполне понятную потребность, и если еще и сохраняют приличия (как этот), то в чем проблема? По глазам Уотсона он видел, что и у него закрались те же сомнения. Но Уотсон так рьяно взялся искоренять скверну, что отступление для него было бы немыслимым проявлением слабости. И потому операция «Косарь», которую никто по большому счету не хотел проводить, раскручивалась на полную катушку. А другие, менее приличные улицы тем временем оставались без полицейских патрулей. А домашнее насилие расцветало пышным цветом. А дело об уотер‑оф‑литской[2] утопленнице не расследовалось…

    Они вышли из машин и фургонов и двинулись к входной двери. Тихонько постучали. Дверь открылась, и дело пошло крутиться, как видео при ускоренном просмотре. Двери открывались одна за другой… Сколько дверей может быть в одном доме? Постучать, открыть. Да, они вели себя вежливо.

    – Будьте любезны, оденьтесь, пожалуйста…

    – Не могли бы вы спуститься…

    – Если хотите, сэр, можете надеть брюки…

    – Боже мой, сэр, вы только посмотрите.

    Ребус последовал за молоденьким зардевшимся констеблем.

    – Здесь, сэр. Вы только полюбуйтесь.

    Понятно – экзекуторская. Цепи, ремни, плетки. Два зеркала в полный рост. Шкаф со всевозможными причиндалами.

    – Здесь больше кожи, чем в каком‑нибудь поганом коровнике.

    – Ты, похоже, неплохо разбираешься в коровах, сынок, – сказал Ребус. Он был рад, что хотя бы сейчас комната не использовалась по назначению. Но их ждали и другие сюрпризы.

    В известном смысле ничего особо непристойного в доме не обнаружилось – чистый маскарад: медсестры и матроны, чепцы и высокие каблуки. Вот только большинство костюмов не столько прикрывало, сколько обнажало. Одна девица была одета в подобие трико для дайвинга, с прорезями на сосках и лобке. Другая была похожа то ли на Хайди[3], то ли на Еву Браун. Уотсон смотрел на них, все больше распаляясь праведным гневом. У него не осталось сомнений: он поступил абсолютно правильно, нельзя терпеть такое безобразие. Вдоволь наглядевшись, он вернулся к беседе с миссис Крофт, и все это время неподалеку маячил старший инспектор Лодердейл, который настоял на участии в операции, – он хорошо знал своего шефа и опасался, что в конце концов поднимется грандиозный скандал. Ан нет, с улыбочкой подумал Ребус, пока ничего не поднялось.

    Миссис Крофт говорила на несколько окультуренном кокни, который терял свою окультуренность по мере того, как в большую, уставленную диванами гостиную спускались все новые пары. В гостиной пахло дорогими духами и дорогим виски. Миссис Крофт все отрицала. Даже тот факт, что они находятся в борделе.

    Не сторож я борделю моему, подумал Ребус. Тем не менее нельзя было не восхищаться спектаклем, который она устроила. Она твердила, что честно ведет свой бизнес, платит налоги, что у нее тоже есть права… и вообще, где ее адвокат?

    – Зачем ей адвокат – она сама профессиональная проститутка, – пробормотал Лодердейл Ребусу, который даже удивился, услышав шутку от одного из самых мрачных типов, с какими ему доводилось работать. Это само по себе заслуживало улыбки. – Чего скалишься? У нас что, перекур? Давай‑ка работай.

    Лодердейл отвернулся, чтобы расслышать слова Уотсона, и Ребус сделал неприличный жест у него за спиной.

    Этот жест заметила миссис Крофт и, вероятно решив, что он предназначается ей, ответила тем же. Лодердейл с Уотсоном повернулись в сторону Ребуса, но тот уже уходил прочь…

    Полицейские, прятавшиеся в саду за домом, привели нескольких бедолаг с побледневшими лицами. Один сиганул из окна первого этажа и теперь прихрамывал. Но при этом утверждал, что врачебная помощь ему не нужна и вызывать «скорую» нет никакой необходимости. Женщин все это, казалось, очень забавляло, особенно выражение лиц клиентов; диапазон тут был широк – от стыдливой неловкости до неловкости гневной. Некоторые храбрились (впрочем, недолго): я, мол, знаю свои права. Но в основном все делали то, что им говорили: помалкивали и старались проявлять терпение.

    Со стыдливой неловкостью стало немного проще, когда кто‑то из клиентов припомнил, что посещение борделей законом не запрещается, – запрещается содержать бордель. Все верно, однако это вовсе не означало, что сегодняшнее задержание сойдет им с рук. «Припугнуть, и только потом отпустить». Если никто не будет ходить в бордель, то и борделя не станет. Такова логика. Потому полицейские заготовили свои обычные истории – те самые, которыми они запугивали любителей снимать девочек на улице.

    – Сэр, на пару слов, строго между нами. Я бы на вашем месте проверился на СПИД. Я это вам серьезно говорю. Многие из этих красоток вполне могут быть разносчиками заразы, даже если по ним и не скажешь. Когда что‑то заметно, обычно сделать уже ничего нельзя. Вы женаты, сэр? Подружка у вас есть? Посоветуйте им тоже сдать анализы. Иначе ни в чем нельзя быть уверенным, вы же сами понимаете…

    Это было жестоко, но необходимо, и, как и у большинства жестоких слов, в них была своя правда. Кабинетом миссис Крофт, судя по всему, служила небольшая комната в задней части дома. Там нашли сейф и терминал для кредиток. На квитанционной книге было написано: «Гостевой дом Крофтер». Насколько понял Ребус, номер на ночь стоил семьдесят пять фунтов. Дороговато для простенькой гостинички, но кто из бухгалтеров стал бы проверять? Ребус не удивился бы, если бы оказалось, что заведение исправно платит НДС…

    – Сэр? – Это был сержант Брайан Холмс – его недавно повысили, и он готов был лопнуть от усердия. Он стоял в середине лестничного пролета и оттуда взывал к Ребусу. – Я думаю, вам надо подняться…

    У Ребуса это не вызвало энтузиазма. Черт понес этого Холмса наверх, тащись теперь к нему, – Ребус, много лет живший на третьем этаже, питал понятную неприязнь к лестницам. В Эдинбурге, как назло, лестниц было полно, как и крутых подъемов, резких ветров – и любителей поворчать на крутые подъемы, лестницы и ветер…

    Перед дверью в одну из комнат Холмс что‑то тихо обсуждал с констеблем. Увидев Ребуса, который наконец поднялся на площадку, Холмс отпустил констебля.

    – Посмотрите сами, инспектор.

    – Ничего не хочешь сказать для начала?

    Холмс отрицательно покачал головой.

    – Я думаю, всякими там членами вас не удивишь, сэр?

    Ребус открыл дверь. Что он ожидал увидеть? Имитацию камеры пыток и голое тело истязаемого? Фермерский двор, где разгуливают курочки и овцы? Мужской член. Может быть, у миссис Крофт в спальне на стене коллекция членов. Вот этот мне попался в семьдесят третьем. Он отчаянно сопротивлялся, но победа осталась за мной…

    Но все оказалось хуже. Гораздо хуже. Он увидел обычную спальню, правда с красными лампами. На самой обычной кровати лежала обычная женщина, локтем она упиралась в подушку, а головой – на кулак. И на той же самой кровати сидел, не поднимая глаз, одетый человек, которого Ребус узнал: это был член парламента от Северного и Южного Эска.

    – Господи Иисусе, – сказал Ребус.

    Холмс высунул голову из‑за двери.

    – Пошли отсюда на хрен – я на публику не работаю! – заорала женщина. Ребус отметил ее английский выговор. Холмс ее проигнорировал.

    – Забавное совпадение, – сказал он члену парламента Грегору Джеку. – Я с моей подружкой как раз недавно переехал в ваш избирательный округ.

    Член парламента поднял взгляд, в котором было больше печали, чем гнева.

    – Это ошибка, – сказал он. – Ужасная ошибка.

    – Я так понимаю, вы тут занимались предвыборной агитацией, сэр?

    Женщина, не меняя позы, расхохоталась, так что красный свет лампы, казалось, до краев заполнил ее разинутый рот. У Грегора Джека был такой вид, будто он сейчас двинет ее кулаком. Но он решился лишь на пощечину, да и то промахнулся и попал ей по руке. Голова ее откинулась на подушку, и она еще пуще развеселилась, совсем как девчонка, – задрыгала в воздухе ногами и замолотила руками по матрасу. Прикрывавшая ее простыня сползла на пол. Джек поднялся и, переминаясь с ноги на ногу, принялся нервно почесывать палец.

    – Господи Иисусе, – повторил Ребус. А потом: – Идемте, провожу вас вниз.

    Не к Фермеру. Фермер начнет орать как резаный. К Лодердейлу. Ребус подошел к нему, изо всех сил изображая смирение.

    – Сэр, у нас маленькая проблема.

    – Ясно. Наверняка этот сукин сын Уотсон постарался. Всё славы ищет. Всё хочет быть в центре внимания. – Неужто Лодердейл ухмыльнулся? Тощий, с бескровным лицом, он напоминал Ребусу картину, которую он когда‑то видел: каких‑то кальвинистов или раскольников‑пресвитерианцев… в общем, мрачных типов. Готовых сжечь любого, кто попадет к ним в руки. Ребус старался сохранять нейтралитет и в ответ на инсинуации Лодердейла отрицательно качал головой.

    – Проклятые газетчики уже тут как тут, – прошипел Лодердейл. – Ловко подсуетились, да? Даже для наших друзей из прессы слишком уж быстро сработали. Не иначе старый хрен Уотсон их навел. Он сейчас сам к ним побежал. Я пытался его остановить.

    Ребус подошел к окну и выглянул наружу. Там, у парадного входа, действительно собралось несколько репортеров. Уотсон, уже закончивший свою заготовленную речугу, теперь отвечал на вопросы, пятясь по ступенькам к двери.

    – Боже мой, – сказал Ребус, восхищаясь собственной невозмутимостью. – Значит, плохи наши дела.

    И Ребус ему рассказал. За что был вознагражден такой широкой улыбкой, какой ему еще не доводилось видеть на лице Лодердейла.

    – Ну‑ну, так кто же оказался плохим мальчиком? Но я пока не вижу проблемы.

    – Дело в том, сэр, что никому от этого хорошо не будет.

    К дому начали подъезжать фургоны. Два – чтобы отвезти в участок женщин, два – для мужчин. Мужчинам зададут несколько вопросов, узнают их имена и адреса, а потом отпустят. Женщины… ну, с женщинами дело совершенно другое. Им предъявят обвинение. Коллега Ребуса, Джилл Темплер, назвала бы это приметой фаллоцентричного общества. Или завернула бы еще что‑нибудь в этом роде. Она здорово изменилась, когда увлеклась книгами по психологии…

    – Чепуха, – сказал Лодердейл. – Ему некого винить, кроме себя самого. Что мы, по‑твоему, должны делать? Вывести его через заднюю дверь, накинув одеяло на голову?

    – Он получит ровно то же, что и все остальные, инспектор. Закон есть закон.

    Какое «но»? Хороший вопрос. «Но». Почему Ребус испытывал беспокойство? Ответ был и прост и сложен одновременно. Речь шла о Грегоре Джеке. Будь это любой другой член парламента, Ребус и бровью бы не повел. Но Грегор Джек был… Грегор Джек!

    – Фургоны прибыли, инспектор. Сажаем всех и увозим.

    Рука Лодердейла на его плече была тверда и холодна.

    И снова они вышли в холодную темную ночь, в которой светились оранжевые шары натриевых фонарей, яркие круги автомобильных фар, приглушенные пятна открытых дверей и полузашторенных окон. Соседи проснулись. Кое‑кто вышел на крыльцо, набросив на себя халат или первое, что подвернулось под руку.

    Полиция, соседи и, конечно, газетчики. Мелькание вспышек. Господи, ну разумеется, тут были и фотографы. Ладно хоть телевизионщиков нет. Хотя это странно: значит, Уотсон не сумел уговорить телекомпании принять участие в его маленькой вечеринке.

    – В фургон их, живо! – скомандовал Брайан Холмс. В самом ли деле в его голосе появилась новая твердость, новая властность? Удивительно, что` повышение по службе делает с молодежью. Но, ей‑богу, как же они спешат! Не столько из‑за приказа Холмса, сколько опасаясь фотокамер. Одна или две женщины остановились попозировать в духе таблоидных гламурных картинок, но коллеги из женского полицейского отряда быстро убедили их, что время и место они выбрали неподходящие.

    Однако репортеры почему‑то не рвались в бой. Любопытно – почему, подумал Ребус. И вообще, зачем они тут собрались? Это что – такая крутая история? Уотсону нужна огласка? Один из репортеров схватил фотографа за руку, словно остерегал его: мол, не делай слишком много фотографий. И вдруг все засуетились, закричали. Вспышки замигали с частотой разрыва зенитных снарядов: по ступенькам выводили Грегора Джека. Он ступил на узкий тротуар и исчез в фургоне.

    – Не могли бы вы прокомментировать…

    Двери уже закрывались. Констебль хлопнул ладонью по фургону, и машина медленно тронулась с места, а репортеры потрусили за ней. Что ж, Ребус вынужден был признать: Джек высоко держал голову. Нет, это не совсем точно. Джек, скорее, склонил голову ровно настолько, чтобы дать всем понять: это раскаяние, а не стыд, смирение, а не смятение.

    – Он семь дней представлял меня в парламенте, – сказал Холмс, стоявший рядом с Ребусом. – Семь дней.

    – Видимо, ты плохо на него повлиял, Брайан.

    – Неприятно все‑таки, разве нет?

    Ребус уклончиво пожал плечами. В этот момент вышла женщина, которую застали в спальне с Джеком, теперь она была в футболке и джинсах. Увидев репортеров, женщина неожиданно задрала футболку, обнажив голую грудь.

    Но репортеры в это время сравнивали записи, фотографы вставляли новые пленки. Они уже собирались нестись к участку, чтобы перехватить Грегора Джека там, у входа. На нее никто не обратил внимания, и она наконец опустила футболку и забралась в фургон.

    – Он не очень‑то разборчив, а? – сказал Холмс.

    – Да как знать, Брайан, – заметил Ребус, – может, и разборчив.

    Уотсон потирал вспотевший лоб. Для одной руки задача была серьезная, поскольку лоб у Уотсона простирался чуть не до самой макушки.

    – Операция закончена, – сказал он. – Хорошо поработали.

    – Спасибо, сэр! – бойко среагировал Холмс.

    – Никаких, сэр, – небрежно ответил Ребус. – Если не считать Грегора Джека.

    Уотсон кивнул, потом нахмурился.

    – Брайан вам расскажет, сэр, – ответил Ребус, похлопав по спине Холмса. – Брайан любит поговорить о политике.

    Уотсон, все еще не понимая, радоваться ему или паниковать, повернулся к Холмсу.

    – О политике? – спросил он. Он улыбался: прошу, будь со мной поласковей[4].

    Холмс проводил взглядом Ребуса, который исчез в доме. Паразит – он и есть паразит. Чем‑нибудь, да поразит.

    Регистрационные номера этих машин были переписаны и проверены, так же как и фотографии посетителей. Был установлен владелец дома. Ему принадлежала половина виноградника во Франции и несколько домов в Эдинбурге, а сам он круглый год жил в Бордо. Дом он сдал внаем некой миссис Крофт – весьма благовоспитанной даме лет пятидесяти пяти. Имел с ней дело адвокат владельца. По словам адвоката, она платила всегда вовремя, наличными. Так в чем, собственно, дело. Нет‑нет, заверили его, все в полном порядке, только желательно этот разговор сохранить в тайне…

    Давайте будем совместно делать уникальный материал еще лучше, и после его прочтения, просим Вас сделать репост в удобную для Вас соц. сеть.

  • Оцените статью
    Узнайте как нужно хранить продукты и медикаменты в условиях квартиры. Вы с нами?